Проклятье январской весны

Проклятье январской весны

Арнхильд Лаувенг

Бесполезен как роза

Бесполезен как роза

Я знаю, толика твоя нелегка,

Но ты оказалась сильней —

Победила все и насквозь прошла

Путь через королевство теней.

Из поэмы Арне Гарборга «Хаугтюсса» (1895)

Вступление

Реальным фактом моего прошедшего будет то, что я болела шизофренией. Данный факт стал неотъемлемой частью моей истории и наложил собственный отпечаток на меня нынешнюю Проклятье январской весны. Таким же реальным фактом моей жизни будет то, что на данный момент я здоровый человек, не нуждающийся в мед помощи. Это не период «временного улучшения», не итог того, что я «успешно справляюсь со своими симптомами», я вправду не больна и работаю клиническим психологом, живу обычной жизнью и большей частью полностью Проклятье январской весны счастлива. Можно помыслить, что мой случай — это нечто умопомрачительное, ведь мне годами говорили, что моя шизофрения — хроническое болезнь. Мне гласили, что я никогда не поправлюсь и должна буду уживаться со своими симптомами, но это оказалось ошибкой.

Во время заболевания мне так необходимо было хоть чуть-чуть надежды! Я изо Проклятье январской весны всех сил старалась за нее цепляться, но нередко оказывалось, что никто, не считая меня и моих близких, не веровал, что моя жизнь когда-нибудь станет лучше. Я по для себя помню, как горько было жить без надежды, потому, выздоровев, я стремилась поделиться с другими той надеждой, которой Проклятье январской весны мне так не хватало самой, когда я болела. Не так как я думаю, как будто моя история приложима ко всем людям, а так как, на мой взор, очень принципиально никогда не терять надежду. Я выступала с лекциями и написала книгу «Завтра я всегда бывала львом». В ней говорится Проклятье январской весны о том, как неприметно подкрадывается подменяющий действительность психоз, о «Капитане» и других голосах, которые поселились у меня в голове и стали частью моей реальности, о том, как я сама себя увечила, о собственных госпитализациях и рецидивах. Но главное, о чем в ней говорится — это надежда.

Я знаю, что не Проклятье январской весны многим дано оздороветь, как мне. Многие люди с самым различными диагнозами проводят значительную часть собственной жизни во власти заболевания. Это нелегко пережить, так как болезнь приносит мучения. В особенности тяжело переносить свою неполноценность в критериях современного общества, для которого свойственны культ достижений, индивидуализма и удачливости. Я не забыла, каково это было Проклятье январской весны — вести жизнь, не укладывавшуюся в рамки принятых и одобряемых правил, перейдя из рядов активных членов общества в разряд пассивных и опекаемых. Я считаю, что нельзя оценивать человека, исходя из результатов его деятельности, из уже достигнутых либо ожидаемых от него фурроров. Человек достоин почтения просто поэтому, что он Проклятье январской весны есть.

Потому я желаю поведать еще несколько историй. Все эти истории взяты из реальности, но так как для меня было принципиально сфокусироваться на системе, а не отдельных личностях, я изменила имена, место деяния и другие подробности, по которым можно было бы выяснить, о ком речь идет. У каждого человека есть недочеты и Проклятье январской весны беспомощности, невзирая на все наши старания, мы нередко совершаем ошибки. Мы подвержены недоразумениям, непониманию, мы допускаем промахи, и с этим приходится как-то мириться. А вот сложившиеся системы, предрассудки, общие установки время от времени полезно бывает перетряхнуть. И с этой задачей дело обстоит приблизительно так же, как Проклятье январской весны с домашней работой: к ней приходится повсевременно ворачиваться, чтоб не зарасти грязюкой.

Грезить

Бесполезен как роза

Встреча с тобой

Случилась на почте, вчера:

Длинноватая очередь, нервный стресс. —

И вдруг твой лепет — ты в детской коляске лежишь

Бесполезен как роза.

Как отыскать кров, одежку и еду для себя и другим,

Тебя не заботит.

Слабенький и хрупкий Проклятье январской весны, ты не добытчик,

Никому не приносишь ты полезности,

А только лежишь, как бутон ранешным днем.

Но при виде тебя я улыбнулась.

Позже попробовала припомнить,

Когда мне еще доводилось

Улыбаться в очереди перед окошечком почты,

Как в этот четверг, под дождиком?

И удовлетворенность величавая

Окутала меня от таких бесполезностей в мире Проклятье январской весны,

Как розы,

Малыши

И ухмылка на губках.

В первый раз меня госпитализировали, когда мне было семнадцать лет. Я попала в закрытое отделение для нездоровых с острым психозом. Поликлиника с трудом перебивалась из-за отвратительного денежного обеспечения и недочета персонала. Там лежали пациенты, большая часть которых мучалось суровыми болезнями Проклятье январской весны уже не 1-ый год. Туда воспринимали только нездоровых с ярко выраженным психозом при условии, что они представляли опасность себе либо для окружающих. Моя болезнь была довольно суровой, но если кто-то пошевелил мозгами, что за этим вступлением последует леденящий душу рассказ о различных страхах, я обязана его разочаровать. Ничего Проклятье январской весны страшного со мной в поликлинике не происходило. Очевидно, такая суровая болезнь несет с собой много томного, но пребывание в поликлинике не принесло с собой никаких ужасов, приемущественно, благодаря лечащему доктору, который мне достался. Им оказалась юная дама, еще совершенно без опыта, зато она была идеалисткой и умным человеком, а самое главное, обладала Проклятье январской весны человечностью и смелостью. Вприбавок она понимала значимость необязательных, казалось бы, вещей.

В одну из первых встреч с нею я посиживала в собственной палате и рыдала. За первую неделю моего пребывания в отделении мы уже пару раз с ней дискутировали и успели незначительно познакомиться. Она не назначала Проклятье январской весны мне определенного часа, а просто заглядывала ко мне в палату, проходя мимо по каким-то принципиальным делам. Помню, как я опешила, когда она вдруг задержалась около меня и спросила, что случилась, почему я плачу. Хотя я болела не так издавна, она все таки поразила меня нормальностью собственной реакции. В этом Проклятье январской весны отделении слезы, обычно, анализировали, истолковывали и делали на их основании мед выводы, и совершенно редко на их реагировали обычным вопросом: «Что случилось?». Уж не знаю, что принудило меня честно ответить на ее вопрос. Может быть, ее рачительная непосредственность застал а меня врасплох, может быть, я так тосковала, что мне было Проклятье январской весны не до того, чтоб скрытничать, может быть, предпосылкой были мои семнадцать лет, но я ответила, что по ту сторону окна идет дождик. Естественно, это она и сама лицезрела, и все-же я произнесла, что люблю гулять под дождиком. Мне нравится чувствовать, как мне на кожу сыплются бессчетные Проклятье январской весны капли, так как я чувствую тогда, что живу, я люблю звуки и запахи дождика. Дождь дает мне ощутить себя живой практически с той же силой, как порез на руке, который обосновывает мне, что во мне течет жива кровь. Дождик — принципиальная часть моей души. Но, к огорчению, сиделки, дежурившие в Проклятье январской весны тот денек, не присваивали дождику такового значения, как я. По их воззрению, погода в сей день была мерзкая, и другие пациенты были с этим согласны. Ни у кого не было охоты выходить на прогулку. А я, ранее всегда выходившая гулять под дождиком, в первый раз в жизни осталась взаперти, как наказанная Проклятье январской весны. Дождь барабанил по стеклам, но открыть окно было нереально, и дверь была заперта на замок. Мне оставалось только рыдать. Очевидно, я не смогла разъяснить медику всего, что поведала тут, но произнесенного было все таки довольно для того, чтоб она меня сообразила. Она спросила, обещаю ли я ее не Проклятье январской весны подвести, и взяла с меня честное-пречестное слово, что я непременно вернусь, если она отпустит меня погулять. Само собой, я это пообещала. Если она сделает для меня такое доброе дело, то и я не подведу ее и никуда не убегу: я решила, что убежать еще успею как-нибудь в Проклятье январской весны другой раз, но не на данный момент, когда она сделала мне такую поблажку! Перед тем, как отпустить меня, она, конечно, задала мне еще несколько вопросов, убедившись, что я не покалечу себя, что прогулка под дождиком не ухудшит мою грусть, что на прогулку я собралась не поэтому, что меня позвали какие-нибудь Проклятье январской весны голоса. Потом она произнесла сиделкам, чтоб те меня выпустили погулять, и спросила, не требуется ли мне непромокаемая одежка. Ее заботливость была мне очень мила, но еще более порадовало, что она, хотя и была доктором, с осознанием отнеслась к моему желанию промокнуть до нити. Она только улыбнулась и пожелала хорошо Проклятье январской весны насладиться прогулкой. И я таки насладилась! На улице везде журчала, звенела, хлюпала вода, с деревьев капало, и в каждой капле игрались лучи уличных фонарей. В лужах, покрывавшихся рябью при каждом порыве ветра, золотом блестели лежавшие на деньке опавшие листья: это зрелище вызывало у меня образ крадущихся леопардов. Рядом с Проклятье январской весны больницей был крошечный лесок, который и рощей-то тяжело было именовать, но там все таки было несколько деревьев, были камешки, вереск и сырая земля — довольно, чтоб почувствовать терпкие запахи живой природы. На кочках где-то еще встречались последние ягоды черники. Никому, не считая меня, не приходило в голову Проклятье январской весны гулять при таковой мерзкой погоде, и, будучи признанной безумной, я могла, усевшись на камне, распевать от радости песни и лакомиться черникой. Свободная передышка от серьезного распорядка и стерильной белизны больничной системы!

Она не посмеялась нужно мной. Не спорила. Не пробовала меня образумить. Просто пошла мне навстречу. В Проклятье январской весны последующую встречу я поведала медику про Капитана, которой кричит у меня в голове. Я поверила, что она не подымет меня на хохот. Раз уж она смогла осознать, за что я люблю гулять под дождиком, то, наверняка, не произнесет, что мои дискуссии о Капитане это одни глупости. И она вправду так Проклятье январской весны не произнесла. Она и сейчас смогла меня осознать. Вот так, понемножку, мы начали знакомиться вместе.

Спустя некое время она стала отпускать меня из поликлиники в дневное время, чтоб я посещала часть уроков в школе. Это было здорово, но в то же время очень нелегко. Нелегко из закрытого отделения, где Проклятье январской весны в порядке вещей крики и лекарства, привязывание к кровати и запертые двери, перебегать к школьному быту, где привычны парты и книги, где люди учат уроки и болтают на переменах. Это были как будто две различные планетки, которые каждый денек то и дело с треском сталкивались в моей голове Проклятье январской весны, создавая путаницу, и разделаться с ней было ох, как тяжело. Но мне все равно это нравилось. Уж лучше жить в 2-ух мирах — нездоровом и здоровом, которые то и дело сталкиваются, чем оставаться в той действительности, где существует только болезнь, которой ничто не мешает оставаться заболеванием. И непринципиально, что это Проклятье январской весны порождало конфликты в моей голове. Я сама вожделела, чтоб заболевания что-то мешало.

Однажды у меня выдал ась неспокойная ночь. Голоса кричали, Капитан кричал. Это вынуждало меня царапать себя, лупить, колотить кулаками куда попало. Слова, раздававшиеся у меня в голове, утопали в неумолкающем грохоте, и все это длилось, длилось Проклятье январской весны и длилось, пока меня не окутала паника. Я начала биться о стенки, об пол, об окна, обо все, что угодно, кидаясь на что придется, лишь бы спастись от этого кошмара. Я рвала на для себя волосы, чтоб сделать в голове дырку, через которую мой хаос мог бы пробиться наружу Проклятье январской весны, раздирала для себя ногтями грудь, чтоб проткнуть отверстие меж ребрами, через которое я могла бы вырвать из груди чудовище, грызущее мое сердечко, орала от отчаяния, чтоб кликом изгнать грохот, раздававшийся у меня в голове, орала от испуга, что мир вокруг меня рушится, орала от боли, пока не замолкла, онемев от кошмара. И Проклятье январской весны два человека удерживали меня, пока я так буйствовала. Сиделка, которую я очень полюбила, и мой доктор. Они держали меня час за часом, всю ночь напролет. В тот период у меня от всех фармацевтических средств начала сдавать печень, потому на какое-то время мне пришлось отменить хим Проклятье январской весны препараты, и я уже дошла до той стадии, когда на меня не действовали никакие дискуссии. Естественно, какие-то слова за эти часы были произнесены, но я их уже не могу припомнить, так как в голове у меня звучало столько всего другого. Но я знаю, что эти люди не бросили Проклятье январской весны меня, они были рядом и не оставили меня биться в одиночестве. И я знаю, что невзирая на то, что уже прошли долгие часы, что была уже ночь, а я не оставляла попыток искалечить себя, они никогда не попробовали сделать что-то, что причинило бы мне боль. Это меня изумило. Они не злились Проклятье январской весны. Они не прибегали к жестким приемам, чтоб вынудить меня «взять себя в руки». Напротив, они делали все вероятное, чтоб не причинить мне вреда, не сделать больно. Я помню, как доктор демонстрировала сиделке, как ей лучше держать мои руки, чтоб останавливать мои движения «в момент их зарождения Проклятье январской весны» — доктор гласила при всем этом, что так они с сиделкой сумеют избежать необходимости использовать силу и не причинят мне ненамеренно боль. Я не могла осознать, что принуждает их беспокоиться о таких пустяках. Я заслуживала, чтоб мне сделали больно, я вожделела боли, голоса терзали меня. Капитан терзал меня, я не Проклятье январской весны понимала, с какой стати они хлопочут о том, чтоб не причинить мне боли. Это было тупо, глупо, необъяснимо, и это было неописуемо отлично!

Равномерно хаос улегся, и я в конце концов уснула. Они ушли, но перед уходом мой доктор произнесла мне, что завтра ей, как обычно, необходимо быть на Проклятье январской весны утренней летучке, невзирая на то, что она не спала всю ночь, а от меня она ждет, что я тоже, как обычно, пойду завтра в школу. И я сделала так, как она произнесла. Это не было наказанием. Она предъявляла ко мне те же требования, что и к для себя самой Проклятье январской весны, она ждала от меня, что я справлюсь с трудностями и поведу себя нормально, она тихо востребовала, чтоб я сохраняла надежду. На данный момент для тебя плохо, но это пройдет. Завтра ты опять придешь в школу. Жизнь длится, невзирая на томные кризисы. Нет, это было не наказание. Это была заслуга.

Вообще-то Проклятье январской весны я была очень молода для этого отделения, и мой доктор никогда об этом не запамятовал. Мне еще не исполнилось 18-ти лет, и поэтому она не желала использовать по отношению ко мне механические средства принуждения, даже когда у меня случались буйные приступы. Она считала, что я для этого очень молода Проклятье январской весны, и гласила, чтоб в случае необходимости меня держали руками. Деток нельзя связывать ремнями. Думаю, что санитаркам это не очень нравилось, ведь из-за меня у их прибавлялось много излишней работы, но они поступали так, как она повелела. Потом мне не раз приходилось лежать связанной, и хотя поначалу меня это Проклятье январской весны очень пугало, скоро я научилась тихо относиться к такому воззванию, которое служило для моей же безопасности, потому что сила применялась в данном случае только для того, чтоб помешать мне искалечить себя и дать мне передышку. Мне это как и раньше не нравилось, но я стала осознавать, что это нужно Проклятье январской весны. И все таки я рада, что при первой госпитализации мне не пришлось испытать на для себя привязывания к кровати. Ведь мне было всего только семнадцать лет, а в этом возрасте, какой бы ты не вымахала, ты все еще остаешься ребенком.

Мне хотелось остаться в этом отделении. Мне Проклятье январской весны было там отлично, и я ощущала, что меня вылечивают. Но это было отделение острых психозов, и скоро меня перевели в другое место, где, как мне произнесли, будет лучше: там, мол, работают наилучшие спецы и еще больше способностей. Мне произнесли, что там я получу соответственное исцеление и мне станет лучше. Но Проклятье январской весны в новеньком отделении я столкнулась с насилием, противоборством и наказаниями. Там меня взяли в жесткий оборот, начав со мной глупую борьбу, чтоб достигнуть полного повиновения. У их была такая теория, что когда на меня нападает буйство, необходимо использовать болевые приемы, которые должны меня успокоить: числилось, что я перестану вести войну с Проклятье январской весны окружающими, если мне будет довольно больно. Очевидно, это была сумасшедшая теория. Кроме, может быть, разве что пощечины для снятия истерического припадка, физическая боль вообщем не оказывает никакого воздействия, когда идет речь о ужасе. От боли ужас только усиливается, боль никогда не оказывает успокаивающего деяния. Казалось бы, это Проклятье январской весны должно быть ясно без разъяснений, но не тут-то было. По вечерам я тихо рыдала, закрывшись с головой одеялом, и тосковала по моим сиделкам и лечащему медику. Я стыдилась собственного горя, понимая, что они вели себя просто так, как положено экспертам, что личные дела здесь были не при чем Проклятье январской весны и, означает, я просто не имею права тосковать и рыдать по ним. И все равно рыдала. Я тужила об этой утрате, вспоминая о их, как о каких-либо чудаках. В моем новеньком отделении все, казалось, были согласны с моими голосами, которые гласили, что я заслуживаю всего самого худшего. Это было Проклятье январской весны мне понятнее, чем доброта, но доброту я все таки вспоминала с надеждой. В той поликлинике считали, что я достойна чего-то наилучшего. Я в это совсем не веровала, но всегда помнила, и это воспоминание служило мне утешением.

В области психиатрического здравоохранения связь меж тем, что говорится, и тем, что Проклятье январской весны происходит на самом деле, часто еле просматривается. Во время заболевания мне приходилось сталкиваться с тем, что за мной приходила милиция, меня против воли забирали из дома и отвозили куда-то, где мне совсем не хотелось находиться, меня запирали там, обыскивали, отбирали у меня часть моих вещей. Мне гласили, что я Проклятье январской весны все некорректно вижу и некорректно понимаю, и что меня не выпустят, пока я сама этого не признаю. Мне приходилось мириться с обилием всяких правил и ограничений, посреди остального — с ограничениями на использование телефоном, на свидания, на радио и передачи, на какие бы то ни было контакты с другими Проклятье январской весны людьми. Это делалось для моего же блага, и иногда такие насильные меры бывают нужны, чтоб защитить человека от себя самого. Но все равно тяжело поверить, чтоб таковой подход мог давать нездоровому чувство защищенности, чтоб он содействовал доверию и вдохновлял к открытости. «Мы против воли забрали тебя, посадили под Проклятье январской весны замок, ты находишься у нас в полном руководстве, и мы все за тебя решаем, так что можешь не тужиться, на сто процентов положившись на нас: мы нескончаемо тобой дорожим и будем хлопотать о для тебя, мы хотим для тебя только добра». В таковой ситуации ты сходу ощущаешь: здесь Проклятье январской весны что-то не так, и при других обстоятельствах никто не принял бы это как подабающее. От жертвы никогда не требуют, чтоб она доверяла своим грабителям и во всем на их полагалась. Никто не ожидает от правонарушителя и не просит, чтоб тот смиренно доверился милиции, а от узников совести не ожидается, чтоб Проклятье январской весны они безоговорочно приняли точку зрения терана. Потому что же тогда можно добиваться от находящегося в состоянии помешательства, ранимого, напуганного и подозрительного человека, который, как понятно, не способен навести порядок в собственных идей и принимать социальные связи, чтоб он понял, что мы, причиняя ему мучения, хотим ему только добра? Этого Проклятье январской весны нереально добиваться. Но мы, все же, требуем. Так как так просто забываем о том, что нужно бы поглядеть на вещи и с другой стороны. Мы-то знаем, чего мы желаем и что замыслили, мы знаем, что от всей души хотим посодействовать, а не навредить. Для нас разумеется Проклятье январской весны, что никаких волков, инопланетян, комплотов и орущих голосов вообщем нет, и поэтому мы так просто забываем о том, что вроде бы мы ни были правы в собственном мировоззрении, для другого наша правда ничего не означает, так как он ее не делит. Пускай я знаю, что желаю для тебя добра, но Проклятье январской весны это познание не имеет никакого значения, ибо пока я не сумею передать его для тебя, ты все равно не будешь мне доверять. Доверие нельзя навязать против воли. Чувство защищенности не внушишь по приказу. Доверие нужно сначала заслужить. Чувство защищенности появляется у нас в процессе людского общения, оно связано с Проклятье январской весны отношениями меж нами и другими людьми. Для меня заявления о том, что мне «желают добра» и что «это — больница» оставались пустым звуком. В то время я готова была признавать, что по коридорам поликлиники и школы бродят волки, я раз в день слушала приказы незримых диктаторов, которые были для меня реально Проклятье январской весны существующими личностями. Такие абстрактные понятия и суждения, как, к примеру, «больница — это место, где людей лечат», утратили для меня всякий смысл. Я знала, что другим людям в поликлинике помогали, но в то же время знала, что принятые правила больше не действуют. Я уже не могла полагаться на обобщающие Проклятье январской весны либо абстрактные суждения, так как мир не стал быть тем, каким он заурядно был до этого. Сейчас мне оставалось полагаться на людей, с которыми я встречалась. Понятно, что чувство убежденности легче приходило ко мне там, где мне уже доводилось убеждаться в неплохом к для себя отношении, и сложнее в таком месте Проклятье январской весны, которое было связано для меня с мемуарами о нехорошем воззвании, но, в конечном счете, решающее значение имела определенная ситуация, а не плохое либо дурное воспоминание могло изменяться под воздействием контакта с определенными людьми.

Шведский психолог Ален Тупор занимался исследовательскими работами, посвященными вопросу о том, что помогает людям с Проклятье январской весны суровыми с психологическими болезнями добиваться улучшения (Борг и Тупор 2003, Тупор 2004). Он применил обычный и превосходный способ: стал встречаться с людьми, которые ранее были серьезно больны, а потом существенно поправились либо совсем оздоровели, и расспрашивать их, что, по их воззрению, решающим образом воздействовало на их излечение. Одним из важных посреди приобретенных Проклятье январской весны им ответов были рассказы о том, как тому либо иному нездоровому подфартило повстречать такового доктора, который осмелился выйти за границы установленных правил, дав нездоровому чувство осознания и почтительного к для себя дела. Многие из пациентов вспоминали при всем этом какие-то обыкновенные, простые вещи: санитара, который укутал Проклятье январской весны пациента в теплое одеяло, принес ему, рыдающему и напуганному, чашечку чаю. Многие упоминали о потраченном на их времени и бдительности: о том, как представители лечащего персонала не пожалели времени на то, чтоб побеседовать с нездоровым, тогда как на отделении было много других неотложных дел. Некие вспоминали, как повышалось Проклятье январской весны их чувство людского плюсы от такового действия, как принятый кем-то из лечащего персонала подарок, носивший иногда быстрее символический, чем определенный нрав. А некие ведали и о случаях откровенного нарушения неотклонимых правил, когда лечащий доктор, к примеру, не заносил в карточку беседу с пациентом либо проводил беседу безвозмездно, либо делал что-то Проклятье январской весны, выходящее за рамки обыкновенной практики, как это бывало, к примеру, когда доктор, поменяв место работы, продолжал исцеление собственного пациента. Подводя результат собственных исследовательских работ, Тупор отмечает огромное значение такового факта, как чувство пациентом собственной избранности, почтения со стороны доктора, переживание взаимопонимания и значимость таких отношений, которые Проклятье январской весны складываются, когда человек ощущает к для себя благожелательный подход. В сути, это так просто: мы не любим, когда нас воспринимают как представителя некий определенной группы, мы любим, чтоб нас принимали конкретно как ту неподражаемую личность, какую мы собой представляем. Для увеличения чувства собственного плюсы очень полезно чувство собственной избранности и Проклятье январской весны неповторимости. В собственной книге «Деревенские малыши дома и на горном пастбище» Мария Гамсун[1]описывает, как малыши летом жили с мамой на горном пастбище. Старшего брата Улу мама попросила съездить а водой, а потому что мама оторвала его от какого-то другого занятия, он без охоты соглашается выполнить поручение. Его несколько Проклятье январской весны утешило, когда мама пообещала, что в заслугу за работу даст ему вечерком лепешку со сметаной, он сел на тележку с бочками и отправился к источнику. Но, возвратившись, он тотчас же пошел к мамы на кухню и спросил, только ли ему будет заслуга либо братья и сестры тоже получат по Проклятье январской весны лепешке? Мама ответила, что решила угостить всех малышей, и перечислила, кто что сделал полезного. Ула обязан был согласиться с нею, но сделал это без охоты, так как «лепешка со сметаной большего стоит, когда ты ешь, а другие глядят на тебя и завидуют».

Быть избранным либо одним из многих Проклятье январской весны — большая разница, и как указывает пример опрошенных Ту-пором людей, это можно использовать в психотерапевтических целях, повышая таким макаром чувство своей значимости пациента. В больницах и других местах, где психоаналитик и пациент встречаются персонально, это можно использовать с большой полезностью. В больничных отделениях и центрах дневного пребывания дело с этим обстоит Проклятье январской весны несколько труднее. Как верно увидела мать Улы: «Нужно уделять свое внимание на потребности отдельного малыша, да и других при всем этом нельзя забывать». В безупречном мире, очевидно, каждый стал бы чьим-то избранником, и у всех представителей больничного персонала могли быть посреди пациентов различные побкдители, так что каждый пациент Проклятье январской весны был бы важнейшим, единственным и неподражаемым, по последней мере, для 1-го из мед работников. Но, как указывает мой опыт, реальность не так безупречна. Нередко случается, что большая часть персонала одних пациентов обожают, вокруг других появляется конфликт меж теми, кому они нравятся и кто их вытерпеть не может, а третьих Проклятье январской весны вообщем никто не выделяет. Они получают уход и исцеление, но не чувствуют избранности. Они просто есть там и поболее ничего. Мне довелось побывать юный, не так давно заболевшей пациенткой с «интереснейшими» симптомами и неплохим владением языком. На этом шаге я побывала в избранницах у нескольких людей Проклятье январской весны, мне отдавали предпочтение, на меня растрачивали больше времени, мною почаще занимались, со мной дискутировали, ко мне проявляли энтузиазм и уделяли мне много внимания. Побывала я также и в давнешних приобретенных нездоровых, сидячих на томных медикаментах, из числа достаточно безвыходных. На этом шаге я уже ни для кого не была избранницей, даже для Проклятье январской весны моего лечащего доктора. В этом положении я не достаточно чего получала, и уж, естественно, ничего такового, что выходило бы за рамки положенного, что позволило бы мне почувствовать себя особой и неподражаемой. Тогда я отошла на задний план, став частью общего фона, одной из числа тех пациенток, по Проклятье январской весны сопоставлению с которыми избранные могли увидеть, что им уделяется повышенное внимание. Мир жесток, жизнь жестока, и с этим нам приходится жить, но я все таки думаю, что для психоаналитика было бы некорректно ради укрепления самооценки Улы обделять его братьев, чтоб он мог наглядно созидать разницу. Для этого необходимо все-же Проклятье январской весны отыскать какие-то другие средства.

Респонденты Тупора в особенности высоко оценивали готовность лечащего персонала пойти на нарушение рутинного распорядка и сделать для их что-то особое, может быть, даже в нарушение правил. Это очень принципиальная информация, свидетельствующая о том, что некие представители целебного персонала совершают такие поступки, и о Проклятье январской весны том, что некие пациенты оценивают такие деяния как что-то положительное. Частично это, разумеется, связано с тем, что такие поступки давали им возможность ощутить, что их выделили как личность, так как несложно осознать, что мед работник не в состоянии сделать такие исключения для всех, и это присваивает человеку чувство Проклятье январской весны убежденности и приятное чувство того, что ему вправду идут навстречу. Но, когда отдельные люди, пренебрегая принятыми правилами, начинают поступать по-своему, в этом всегда есть что-то непонятное. Это может стать началом чего-то восхитительного, революционного, ведь многие величавые и принципиальные исторические действия, имевшие прогрессивное значение, начинались Проклятье январской весны с того, что какие-то отдельные личности отважились, нарушив признанные правила, испробовать новые пути. Но эти начинания могут обернуться и кое-чем нехорошим, злодеяния и правонарушения тоже могут начинаться с того, что какие-то отдельные личности, несогласные с признанными правилами, решали, что для их эти правила необязательны либо что данная Проклятье январской весны ситуация оправдывает нелегальные деяния. Может быть, в данном случае следовало бы ориентироваться на то, что нарушение совершается, исходя из интересов пациента, а принятое решение основывается на проф выборе более полезного для данного пациента способа исцеления с учетом его согласия, выраженного конкретно либо опосредованно. Казалось бы, при соблюдении этого Проклятье январской весны правила все должно быть в порядке. Но докторы тоже люди, и даже психоаналитики могут время от времени совсем неверно оценивать ту либо иную ситуацию. Одна из моих коллег поведала мне, что как-то, когда у нее появились задачи с машиной, ее подвозил домой один из пациентов. Это было комфортно Проклятье январской весны для терапевта, которая без излишних морок добиралась после работы до дома, и приятно для пациента, у которого это событие вызвало чувство своей значимости: ведь он оказался нужен собственному терапевту и, не считая того, благодаря совместной поездке получил дополнительное общение со своим доктором. Но скоро моя сотрудник сообразила, что такие поездки Проклятье январской весны оказывают на нее очень сильное воздействие при принятии решений о том, как нередко ей следует оказывать предпочтение данному пациенту перед другими при предназначении терапевтических встреч и какими вопросами следует заниматься во время беседы с ним — в особенности в конце сеанса. После чего она отыскала другое решение собственной транспортной задачи.

Из Проклятье январской весны исследований в этой области также явствует, что терапевты, вступавшие с пациентом в сексапильные дела, гласили, что делали это ради пациента, нуждавшегося в сексапильном доказательстве либо страдавшего заниженной самооценкой. Меж тем по данным исследования у 40% пациентов, имевших сексапильные контакты с терапевтом, самооценка снизилась по сопоставлению начальным уровнем. 50% мучаются ужасами и паническими Проклятье январской весны ужасами, а 80% — испытывают чувство вины и истязают себя упреками. (Cordt-Hansen, Johansen 2006). Так что одно только мировоззрение терапевта не является надежным показателем того, что те либо другие способы оказывают на пациента благотворное действие.

У одной из моих лечащих докторов одно время были гибкие границы меж личной жизнью и проф Проклятье январской весны деятельностью. Я бывала у нее в доме, время от времени мы вкупе проводили свободное время, я была знакома с членами ее семьи. Это было приятно, мне самой это нравилось, я получала от этого наслаждения, по последней мере, на первых порах. Но в наших отношениях не хватало Проклятье январской весны определенности и ясности, и терапия смешивалась с квазидружбой. Ибо истинной дружбы меж нами никогда не было, для этого очень велик был дисбаланс власти. Дела меж терапевтом и пациентом никогда не бывают равноправными, потому что, желаем мы того либо нет, у терапевта всегда будет больше власти, чем у пациента. На Проклятье январской весны мой взор, в данном случае самое наилучшее — открыто признавать, что такое неравноправие существует. Делая вид, что меж доктором и пациентом есть равноправные дела, мы снимаем с себя формальную ответственность, в то время как неформальная власть как и раньше сохраняется. Это нередко может оборачиваться негативными последствиями, приводит к непредсказуемым последствиям Проклятье январской весны, когда то, что должно было служить для положительных целей, может привести к разрушительным результатам. Вопреки начальному плану.

Не считая того, вступать в соц контакт с психоаналитиком очень просто, когда для тебя это разрешают. Мой терапевт нередко гласила: «Думая так, мы с тобой были правы». Мы вкупе что-то понимали, мы совместно Проклятье январской весны противопоставляли себя другим людям, которые не понимают. В глубине души я ощущала, что это не так. Но я воспринимала такую позицию, так как так было легче всего. Ведь я так длительно была отгорожена от всего мира. И, соглашаясь с ее утверждением, как будто все другие чего-то не понимают Проклятье январской весны, я облегчала для себя жизнь, отказываясь разобраться в собственных ужасах, которые не давали мне сблизиться с другими людьми. Я делала это сама, по собственной хорошей воле, так как так мне было проще и удобней всего. Но я делала это, кривя душой. В перспективе это мне ничего не Проклятье январской весны давало. Это не помогало мне опять возвратиться в человечий мир. Это не восстанавливало для меня сеть соц связей и не восстанавливало моего Я. Естественно, что, в конце концов, мне пришлось разорвать с психоаналитиком и без помощи других поработать над тем, чтоб сблизиться со своим окружением. Без этого нельзя было обойтись, если я Проклятье январской весны желала двигаться вперед, и мне следовало бы отважиться на это еще ранее. А сейчас в придачу ко всему мне пришлось проделывать эту работу одной, без поддержки психоаналитика, ибо, начав рвать дела, я должна была порвать их до конца. Сначала я поддалась соблазну, ведь это смотрелось так приятно Проклятье январской весны, но из-за этого я растеряла время и не смогла усвоить принципиальных уроков. К огорчению, так устроено на свете, что решения, которые сначала кажутся легкими и комфортными, с течением времени оказываются дурными. Читая данные исследования, я узнаю в их себя: 80% опрошенных потом упрекают сами себя. Я думаю, что нарушения Проклятье январской весны предписанных границ могут вызывать потом стыд, даже если они не затрагивают сексапильной сферы. В отношениях меж людьми может появляться огромное количество других заморочек, а квазидружеские дела при добровольческом согласии могут заслонять от нас неравенство. В процессе психотерапии терапевт всегда обладает большей властью и поэтому должен нести ответственность.

Многие из моих пациентов Проклятье январской весны владеют маленькой социальной сетью и ограниченным соц общением, тут у их все обстоит так же, как и в других областях: к примеру, у их бывают ограниченные экономические ресурсы. Но, ублажение этих потребностей моих пациентов не является моей конкретной задачей. Я не снабжаю собственных пациентов валютными средствами, когда слышу Проклятье январской весны от их, что они посиживают на мели. Я помогаю им установить контакт с институтами страхования либо с социальной конторой, где они могут получить валютное пособие либо помощь в деле управлении своими деньгами, если затруднения появились на этой почве. Точно так же в мои задачки не заходит ублажение потребности моих Проклятье январской весны пациентов в дружественных связях, людском тепле и расширении их соц связей. В данном деле я могу оказывать им опосредованную помощь, помогая отыскать контакты, а, главное, выясняя в беседах, чего им не хватает, что они вожделели бы отыскать, чего страшатся и что мешает им действовать в подходящем направлении Проклятье январской весны. Мое дело не предлагать им готовую рыбу, а дать совет, как ее изловить.

Потому к идее о том, что из психотерапевтических суждений можно нарушать правила, следует относиться скептически. В качестве альтернативного решения нужно всячески подчеркивать главенство личного подхода к человеку над требованиями той либо другой системы. К счастью, креативность Проклятье январской весны и упругость можно проявлять, оставаясь в рамках допустимого, и многие их тех, кого я вспоминаю с хорошими эмоциями, не страшились поступать креативно. Те, кто меня лицезрел. У кого находилась охота сделать малость далее положенного. Люди, которые не просиживали весь вечер в дежурном помещении, а оставались рядом с нами. Те, кто Проклятье январской весны приносил с собой из дома различные вещи: книги, музыку, материал для лепки, игры, и делился с нами своим временем и интересами. Я помню студента с отделения острых психозов, который, заметив, что я очень интересуюсь психологией, одолжил мне свою книгу из перечня неотклонимой литературы. Это был учебник, представлявший собой введение в психологию Проклятье январской весны, в нем излагались только общие положения и не было ничего такового, что могло бы меня испугать либо смутить. Потом я прочитала в журнальчике дежурств запись, в какой он дисциплинированно и верно докладывал о собственном действии: «Она проявила энтузиазм к моему учебнику, и я отдал ей его почитать, потому Проклятье январской весны что мне показалось, что ей это доставит удовольствие». Никаких интерпретаций, никаких попыток отыскать в этом что-то болезненное, а только одна беспристрастная информация, ставящая других в известность о том, что он сделал, почему так поступил, и к какому результату, по его воззрению, это действие привело. Действуя в рамках имеющихся Проклятье январской весны правил, он, но, показал упругость. Он направил внимание на меня и на мои потребности, и поступил так, как, на его взор, было идеальнее всего для меня, стараясь сохранить меж нами дела доверия и осознания, и в то же время давая другим возможность проверить корректность собственного решения? Он избрал тогда правильное Проклятье январской весны решение. Но окажись оно даже неверным, это было бы найдено. Ибо он подстраховался за себя и за меня тем, что для верности поставил об этом в известность других людей.


prolog-ona-prishla-tancevat-1-glava.html
prolog-padaj-kak-dozhd-1-glava.html
prolog-padaj-kak-dozhd-7-glava.html